ЖЕНА ШТИРЛИЦА.  Моя версия

Глава 7.  Я — доктор наук

И так уж получилось, что мои статьи и обзоры по докторской диссертации стали предметом обсуждения сразу на 2х мероприятиях: Европейской конференции русистов-филологов в Праге и московском всесоюзном симпозиуме, где мне пришлось даже сделать специальный доклад.

Рассматривая потом с Максом мои фото, как в Праге, так и в Москве на симпозиуме, мы вдоволь посмеялись, что я выгляжу очень неплохо и даже слишком молодо для филолога-доктора наук. И я впервые почувствовала в реакции Макса некоторые ревностные нотки. Видимо, ему вспомнились его устремления молодого ученого-ракетчика, которые так и не реализовались в довоенный период по известным причинам...

Потеряв в его германо-аргентинской эпопее разведчика более 20 лет, Максу, в преддверии приближающегося 60-летия, было уже поздно возвращаться в науку, и тем более в ракетное поприще, которое по технологической сложности ушло далеко вперед. В космосе уже регулярно летали спутники и ракеты с Белками-Стрелками, и вся страна глубоко «заболела» космонавтикой…

Макс добросовестно трудился на преподавательском поприще, оно ему очень нравилось, он был увлекательным рассказчиком и пользовался заслуженным авторитетом как среди коллег, так и среди студентов, которые его просто обожали за человечность и доброту… А для Макса, как я ещё в Болгарии поняла, человеческие отношения были самым главным в жизни… и я была очень рада и спокойна за него…

А у меня после защиты докторской и публикаций целой серии работ в международных альманахах образовался крен в сторону чистой науки, я как новоявленный доктор наук стала завкафедрой русского языка на филфаке МГУ и большую часть времени уже занималась наукой и руководством и меньше преподаванием.

Меня начали часто приглашать на разные форумы именно по проблемам развития науки, сначала - в пределах Союза, а затем и за его пределами. Примерно через год после защиты на моё имя в ректорат МГУ пришло официальное приглашение из Института русского языка США в штате Пенсильвания для прочтения серии лекций на базе моих публикаций для контингента студентов-русистов в местном университете «Брин Мар».

Планировалось также участие американских экспертов русского языка из университетов Огайо, Техаса и Индианы — основных 4х центров изучения русского языка в Северной Америке… Мне было приятно, но и одновременно боязно столь ответственного мероприятия, хотя я была уже привычна к лекциям в союзном масштабе и, как правило, прекрасно чувствовала аудиторию.

Но тут речь шла об Америке, я чуть-чуть струхнула, но меня успокоил и поддержал Макс, он был очень рад за меня, и мне советовал кое-что из его богатого иностранного опыта общения. А мне пришлось срочно подтянуть мой базовый английский, хотя лекции планировались на русском с синхронным переводом, но в кулуарах мне всё равно придется общаться на английском, а он у меня не был таким уж активным. И в оставшееся время мои коллеги с английской кафедры изрядно поднатаскали меня, спасибо им большое...

Мы с Максом нашли няню нашим малым деткам на 10-дневный период моей поездки и я вылетела в США. Встреча, сопровождение, размещение — всё абсолютно было на высшем уровне, ко мне прикрепили русско-говорящую девушку милую мулатку Монику, которая была моим гидом-шофером-секретарем, она была поистине безотказной. Меня же просто умиляло, что в общении со мной все американцы ко мне обращались не иначе как «профессор». 

В части лекций, всё было обставлено на таком уровне, что я изрядно смутилась, огромное помещение даже по меркам нашего помпезного здания МГУ меня немного испугало, но я быстро привыкла к обстановке. И уже со 2го часа лекции я оказалась в моей привычной «тарелке». Первый день американского семинара пролетел незаметно быстро, а вечером по случаю открытия семинара был званный ужин в не менее огромном зале ресторана.

Я сидела за отдельным столом с руководством института, и сразу заметила за столом седовласого импозантного господина лет ок.50 с чрезвычайно пронзительным взглядом. А заметила я его потому, что за первые полчаса нашего ужина я поймала на себе десяток его пронзительных взглядов, которые начали меня тревожили немного. Он не проявлял намерения заговорить со мной за столом до момента десерта и ликеров уже стоя аля-фуршет…

И вот он подошёл ко мне, наконец, и представился Фрэнком Риддингом, на его визитке было указано профессор Высшей дипломатической школы Пенсильвании. Он говорил по-русски с большим трудом, но очень старался, он расспросил меня о семье, детях, о муже он спросил как бы вскользь, мол муж есть, ну и ОК. Сам он был холост, а в его вопросах и взгляде явно что-то настораживало.

Он уточнил у меня и Моники, которая была, как всегда рядом со мной, мои планы на этом семинаре, и уже прощаясь со мной, сказал, что вернется на семинар ближе к его концу. И как же мне сразу полегчало, уж очень тяжелым персонажем он оказался для меня… Дальнейшая программа лекций прошла, как и было намечено, оставалось 2 дня до конца программы, когда вновь появился Фрэнк, он был сама любезность и пригласил меня поужинать с ним, чтобы переговорить о чём-то важном и личном.

Я была максимально заинтригована им, Моника после нашей 1й встречи с ним мне пояснила, что сей господин - очень влиятельная фигура для их института, он является членом наблюдательного совета, так что я по возможности должна была с ним полюбезнее. Ни фига себе! Быть полюбезнее с таким влиятельным человеком, а зачем мне это надо?

Истинное положение Фрэнка в дипломатической школе Моника толком не знала или сделала вид, что не знает, но я уже поняла, что Фрэнк скорее всего за дипломата себя выдает и прикрывается этим статусом, судя по его манере… Фрэнк заехал за мной в гостиницу в 8 час вечера, мы прекрасно поужинали и за десертом Фрэнк меня спросил, как-то вдруг и внезапно в лоб, был ли у меня какой-то контакт в довоенное и военное время с немецким офицером… Максом фон Штирлицем.

(продолжение следует)

Огромное всем Вам спасибо за ваши 👍