Ильин день в Мягозеро: деревня, которая не хочет умирать

Утро в Вепссоком лесу было серым и дождливым. Я смотрел в окно и думал: ну зачем мне ехать? Дорога в Мягозеро — 40 километров грунтовки, да ещё и после ливня. Не хотелось мокнуть. Но я поехал. Наверное, чтобы не сидеть дома. Или чтобы просто убедиться, что я ничего не потерял.

Дорогу действительно размыло. 40 километров заняли около часа. Я трясся, ругался и думал, что зря всё это затеял.

Выйдя из машины я услышал музыку, которая лилась с импровизированной сцены из автобусной остановки и всё остальное перестало иметь значение.

Молодые артисты пели и играли так, что ноги сами просились в пляс. Это был первый этнографический фестиваль «Ильин день в Мягозеро». И он оказался не тем, что я ожидал.

Деревня Мягозеро стоит на семи холмах. Это не фигура речи — она действительно раскинулась на холмистом рельефе, и отсюда открываются виды, за которыми сюда приезжают художники и режиссёры. Именно здесь снимали «Василия Теркина» — улицы деревни служили живыми декорациями. Сейчас в Мягозеро живут всего пять человек. Но в день фестиваля деревня ожила. И я почувствовал, что это не просто праздник. Это попытка вернуть жизнь в место, которое почти ушло.

Центр всего — храм Илии Пророка, построенный в 1866 году. В советское время в нём был клуб. Потом он закрылся. В 2019-м, когда упала алтарная стена, у храма сняли статус объекта культурного наследия. Но местные жители и потомки вернулись к нему. Потому что для них это не просто здание. Это память. Сейчас стены храма уже стоят с крышей, появился алтарь. Каждое лето здесь проходят службы, зажигаются свечи. В день фестиваля у стен храма лежали цветы. И это трогало больше, чем любые слова.

На фестивале работали 12 подворий — по числу деревень, чьи жители привезли свои блюда. Здесь можно было попробовать всё: от гречки с тушёнкой до ухи из сущика и мяса с репой. Угощали просто, «в поле». И именно в этом была вся суть — не в сервисе, а в погружении. Отдельного внимания заслужил напиток из томлёного молока с черёмуховым цветом. Его готовили в двух огромных 100-литровых чанах, прямо на углях. На вкус он оказался не плох. Именно это блюдо стало первым вепсским рекордом, внесённым в Гастрономическую книгу рекордов России.

Рядом с подворьями работали мастерицы — делали кукол из сена и цветов, резали по дереву. Всё это не туристический ширпотреб, а живое ремесло. Я смотрел на их руки и понимал: они делают это не для денег. Они делают это, чтобы не забыть.

Я прошёл по деревне. Она почти пустая, но не мёртвая. Есть храм, который восстанавливают. Есть люди, которые помнят. Есть надежда, что это место не исчезнет. И это чувство — оно остаётся с тобой, когда ты уезжаешь. Ты увозишь не сувениры и не фотографии. Ты увозишь тишину, которая вдруг перестаёт быть пустой.

Фестиваль в Мягозеро — это не «мероприятие для туристов». Это попытка сохранить то, что ещё не исчезло. Деревню, храм, традиции, язык. И если вы поедете туда не за развлечением, а за ощущением — вы его получите. И, возможно, захотите вернуться, чтобы увидеть, как заново встают стены Ильинского храма, а по улицам снова бегают дети.

Это был первый фестиваль. И в этом его главная ценность. Не в масштабе, не в идеальной организации, а в том, что кто-то решился. Собрал людей, вспомнил традиции, поставил на огонь огромные чаны с молоком и позвал всех за общий стол. Я надеюсь, что он не станет последним — что через год, и через два, и через десять в Мягозеро снова будут звучать песни, варить уху и греться у костра. Что эта деревня, которая почти ушла, получит второй шанс.

А если после такого дня захочется тишины и покоя — в 40 километрах от Мягозеро есть «Персона Вилладж». Дом у озера, где можно выдохнуть, остаться наедине с тем, что ты увидел и почувствовал — с природой, историей и тишиной Вепсского леса.

Нам нужны такие люди. Те, кто создают в вепсском крае что-то новое, не давая ему исчезнуть с лица земли. Потому что место, где помнят своих предков, не может умереть. И если вы чувствуете то же — может, и вы станете частью этой истории.

Как я попал на фестиваль, где время течёт иначе

Я впервые приехал на «Древо жизни». И, честно говоря, не ожидал, что это будет так.

С утра в селе Винницы — жара. Река Оять блестит на солнце. Люди в национальных костюмах — красные, белые, расшитые узорами. Они идут по улице, и кажется, что ты не в 2026 году, а сто лет назад. Гармонь играет так, что ноги сами пускаются в пляс. Вепсская речь звучит вокруг — похожая на финскую, но с какой-то своей, глубокой теплотой.

Я приехал пораньше, чтобы успеть побродить по селу. Признаюсь честно: в голове была картинка из новостей про заброшенные деревни. Я думал, увижу разваливающиеся избы, покосившиеся заборы, глухие улицы. А вместо этого — ухоженные, крепкие дома, крашеные ставни и палисадники, где цветут пионы.

Гостей было много. Очень много. И что меня поразило — среди них столько молодёжи.

Дети не просто играли на специальной площадке — они охотно участвовали в мастер-классах. Сами делали простые игрушки из дерева и забирали их с собой на память. Рисовали вепсские узоры — и, глядя на их сосредоточенные лица, я понял: это не развлечение, это прикосновение к традиции.

Я наконец попробовал эти самые калитки. Те, о которых столько слышал. Свежие, горячие, с хрустящей корочкой. Это действительно вкусно. Главное — не ждать, пока остынут. Бабушки в вепсских платках продавали мёд, лимонады из натуральных продуктов и домашнюю медовуху. Пахло так, что кружилась голова — дым, хлеб, река.

Рядом с фестивальной площадкой мастера резали по дереву — топорные работы, ложки, игрушки. Всё руками. Всё с душой. Можно было подойти, постоять, посмотреть, как из обычного куска берёзы рождается рыба или конь.

Кстати, отдельное открытие для меня — национальная вепсская одежда. Я честно не ожидал, что она будет настолько стильной. Эти узоры — они другие, не как на русских народных костюмах. Более сдержанные, графичные, но при этом невероятно тёплые и живые. Я уже присматриваю себе мужской вариант. Не знаю, где найду, но идея мне очень откликнулась.

А потом сел в машину. И ровно в ту минуту, когда я тронулся, началась гроза. Не просто дождь — а ливень с громом, как будто сама природа решила поставить точку в этом дне. Я ехал и думал: «Это был знак. Праздник удался».

Но главное, что я вынес из этого дня, — это встреча с Марией Лапиковой, заведующей Вепсским центром фольклора. Она ответила на несколько моих вопросов. И мне кажется, в её словах и есть настоящая душа этого фестиваля.

Почему для вас этот фестиваль до сих пор не стал рутиной?

«Во-первых — это азарт. Каждый год мы думаем, как сделать праздник интереснее. Во-вторых — это встречи с людьми, которых мы видим только здесь. Это заряд энергии. Во-третьих — культура не может стать рутиной. Мы живём в ней. И этот праздник — возможность рассказать о вепсах, о тех, кто дышит своей традицией».

За годы наверняка случались трогательные истории. Поделитесь самой тёплой.

«Самое трогательное — мастера и коллективы, кто хоть раз приехал к нам, всегда хотят вернуться. Они преодолевают большие расстояния, чтобы снова быть в Винницах. И когда это понимаешь — на душе тепло. Потому что ты к этому причастен».

Если бы можно было пригласить одного человека из прошлого, кто когда-то жил в этих местах, — что бы вы ему сказали?

«Это была бы Нина Михайловна Романова — основатель ансамбля "Armas", человек, который стоял у истоков фестиваля. Я бы спросила: "Ниночка Михайловна, мы справились?". И её одобрение было бы для нас высшей похвалой».

Если фестиваль — живое существо, какая у него душа?

«Мудрая, озорная, гостеприимная».

Я уезжал под гром и дождь. А в голове звучала вепсская гармонь и смех людей, которые на один день забыли о суете. Это было настоящее. Не постановка. Не туристический аттракцион.

Село, которое я ожидал увидеть разрушенным, оказалось живым. И было чувство, что это не последний мой раз в этих местах.

«Древо жизни»: фестиваль, где оживает вепсская культура

В селе Винницы Ленинградской области 13 июня пройдёт Межрегиональный вепсский праздник «Древо жизни». О нём мало кто знает, но те, кто слышал, возвращаются оттуда с горящими глазами. Говорят, там время течёт иначе.

Я сам там ещё не был, но очень хочу попасть. И вам советую.

Что вас ждёт

13 июня над рекой Оятью зазвучат рожки. Не громкоговорители, не диджейский пульт — живые рожки. Звук плывёт над водой, и кажется, что время замедляется.

Фестиваль «Древо жизни» проводится уже почти 40 лет. Его не придумали маркетологи. Его создали люди, которые помнят язык своих предков, умеют печь хлеб в русской печи и не спрашивают «как быстро это окупится».

Всё разбито на подворья — не как в городе, а по душе:

Мастеровое подворье — ремёсла, которым сотни лет. Глина, дерево, ткачество. Можно посмотреть, а можно и попробовать.

Винницкое подворье — хозяюшки встречают с калитками и ухой. Никаких полуфабрикатов. Всё настоящее.

Детское подворье — игры, в которые играли бабушки. Без гаджетов.

Туристическое подворье — экскурсия по селу Винницы. Истории, которых нет в интернете.

Сценическое подворье — живые голоса, песни на вепсском языке. Хочется слушать с закрытыми глазами.

А главное — здесь можно вживую прикоснуться к жизни малого народа России, вепсов. Увидеть их быт, попробовать национальные блюда, услышать язык, который с каждым годом звучит всё тише. И понять, что он не исчез окончательно — пока мы помним, пока приезжаем, пока слушаем.

Как добраться

Село Винницы находится в Подпорожском районе Ленинградской области. Расстояние от Санкт-Петербурга — около 315 км. Время в пути без учёта пробок, остановок и питания — примерно 5 часов 45 минут.

Основные трассы: Мурманское шоссе (Р21), затем дорога А215.

На машине: асфальт почти до самого места, последние километры — грунтовка, но проедет любая машина.

На поезде: до станции Свирь. Из Москвы — фирменный «Карелия» (9 часов), из Петербурга — «Ласточка» (меньше 4 часов). Дальше — на такси (20–30 минут).

Где остановиться

Рядом с фестивалем находится мой дом — «Персона Вилладж». Не отель, не база отдыха. Просто дом у озера в вепсской деревне. С печкой, крыльцом, лесом и правом ничего не делать.

Приезжайте на фестиваль, а после загляните в гости — выдохнуть, послушать тишину, посидеть у печки. Буду рад.

Когда ехать

Фестиваль — 13 июня. Но если хотите не спеша познакомиться с окрестностями, приезжайте на выходные. В программе — не только праздник, но и прогулки по лесу, рыбалка, купание в озере (если позволит погода).

Вместо послесловия

13 июня — отличный повод открыть для себя место, которое хранит культуру малого народа. Приезжайте даже если раньше здесь не были. Возьмите семью, друзей или просто себя. Обещайте себе: никаких телефонов. Просто смотрите, слушайте, дышите.

И расцветёт Древо жизни. В прямом и переносном смысле.

Укрощение печи: как я чуть не задохнулся в собственном доме

*Мечтал: сижу у огня, слушаю дрова, городская суета осталась за сотню километров.

Реальность: дым из всех щелей, глаза режет, дышать нечем.

Я хотел научиться топить печь по-настоящему. Чтобы чувствовать её, а не просто кидать дрова. Но печь, которую я так ждал, отказывалась слушаться. Трещины, плохая тяга, копоть.

Пришёл Василий — местный мастер. Осмотрел и объяснил: вепсские печи ставят не на фундамент, а на брёвна избы. Дом проседает — печь деформируется. Моя осела на 3,5 сантиметра. Вдобавок у лежанки не было поддувала.

Несколько дней — сажа, ругань, пот. Когда работа подошла к концу, Василий протянул мне ведро с белой глиной и… кроличью лапку.

— Белить будешь сам. По старине, — сказал он.

Я надел перчатки, брезгливо взял лапку — и получилось. Даже удобно.

Мастер уехал. Через 10 минут дом наполнился дымом. Я выскочил на улицу, открыл окна, снял видео: «Смотри, что творится!».

На следующий день Вася объяснил: у печи два жерла. Топить их надо одновременно, иначе дым коромыслом.

Раньше я думал: печь — это просто. А оказалось — целая наука. У каждой свой характер.

Я мог бы всё сломать и сделать поддувало. Но не стал. В этой старинной сложности, в умении слушать печь — и есть правда места.

Теперь дыма нет. Только тепло, тишина и треск дров. А в конце мая я готов принять первых гостей.

Приезжайте. Покажу, как топить печь, чтобы она слушалась. И выпьем чаю у огня.

*Контент созданный человеком